В Русском доме в Ереване состоялся X матч чемпионата по литературным дебатам имени Сильвы Капутикян.
В центре обсуждения — пьеса Александра Грибоедова «Горе от ума» — произведение, ставшее вызовом своему времени и до сих пор не потерявшее остроты. Символично, что именно в Ереване состоялась первая постановка этой великой комедии.
Жюри: куратор образовательных программ Представительства Россотрудничества в Республике Армения Мария Аванесова, поэт, член Союза писателей Армении Константин Шакарян, а также заслуженный учитель Армении Анаит Григорян.
Командам «Дивергенты» и «Гуманитарии» предстояло ответить на вопросы, актуальные и сегодня: можно ли быть мыслящим человеком и при этом быть принятым обществом? Способен ли один человек противостоять системе?
В первом раунде ребята представили портреты героев. Чацкий в исполнении участника команды «Гуманитарии» говорил с почти исповедальной искренностью:
«Говорят, я высокомерен, но разве гордец стал бы ждать три часа одного лишь взгляда женщины, которая явно его избегает?..»
Не менее ярким оказался и Фамусов команды «Дивергенты»: «Ученье — вот чума! Если бы мне власть дали, я бы это горе от вашего ума враз вылечил».
Во втором раунде участники размышляли об актуальности произведения. «Дивергенты» представили Молчалина XXI века — «тихого карьериста», готового отказаться от убеждений ради выгоды и удобства.
А участница команды «Гуманитарии» в образе Грибоедова произнесла: «Фамусовское общество, к сожалению, останется внутри людей».
Третий раунд стал пространством творческого переосмысления произведения. «Гуманитарии» сохранили оригинальный текст пьесы, наполнив его современным звучанием, а «Дивергенты» показали эпизод, в котором Грибоедов спасает армянина, подчеркнув гуманизм личности писателя и его связь с Арменией.
По итогам игры победу одержала команда «Дивергенты». Однако главным результатом стала мысль о том, что настоящая сила человека — в человечности.
Пока существует лицемерие — будет звучать голос Чацкого. Голос человека, который не боится думать.
И финальное: «Карету мне, карету!» – прозвучало не как бегство, а как протест против мира, всё ещё не готового меняться.
