Жертвами геноцида стали миллионы советских граждан – мирные жители, которых нацисты умышленно уничтожали голодом, болезнями, непосильным трудом и расстрелами. Освобождённые из плена люди часто были на грани жизни и смерти, а многие умирали уже на свободе – от того, что вынесли в неволе.
В истории военной хроники есть один снимок, который пробирает до костей. Он гуляет по интернету и книгам, но чаще всего – без пояснительной подписи и без фамилии того, кто его сделал. Если же подпись встречается, она почти всегда врет: мол, на фото «беженцы идут домой». А на деле эти люди – никакие не беженцы. Это узники нацистов, которых только что отпустили на свободу.
Снял этот кадр Семён Альперин, который работал военным корреспондентом. В видоискатель попала истощенная женщина, замотанная в старое одеяло. У неё на руках – младенец. А по бокам, волоча ноги, шли двое детей постарше. Женщину звали Мария Макаровна Реченкова, а того самого мальчика слева – Иван Петрович Реченков. Годы спустя Иван сам расскажет, что же там произошло на самом деле.
Каждый год, когда наступала весна, эти воспоминания накрывали его с головой. Март 1944-го. Солнце начало припекать, и их семья выбралась из леса. Мать укутала ребятишек во всё сухое и теплое, что нашлось, но идти они почти не могли. Феня – самая маленькая, та, что на руках – болела уже тогда очень тяжело. Мама останавливалась через каждые 20–30 шагов: дети выдыхались мгновенно. У самой Марии кружилась голова, ноги подламывались, и единственное, о чем хотелось – сесть где-нибудь и уже не вставать.
Чуть впереди, держась за руки, шли старший брат Петя и сестра Надя. Они то и дело оборачивались и ждали остальных. Кругом была промозглая сырость, холод и вереницы молчаливых голодных людей – все они словно стекались в одну сторону. Иван дико боялся потерять из виду брата. Мать строго-настрого сказала: если она упадет замертво, то дети должны идти за Петей – он пока единственный, кто не заболел. С каждым метром мальчик всё сильнее верил, что выживет. И тогда в нём родилась мысль: «Если я умру – всё вокруг умрёт. Значит, я просто обязан остаться живым».
19 марта санитарная машина военных подобрала их с дороги. Их отвезли в деревню Забабье, и там врачи поставили диагноз – тиф. Спустя три дня, 22 марта, Фенечка, которой не было и трёх лет, умерла. Мать и Иван лежали в таком состоянии, что даже приподняться не могли. Похоронил сестру Петя – земля в ту пору была еще промерзшей насквозь. 28 марта пришел черед четырехлетней Анечки. На этот раз мать вместе с сыном сами отнесли её на погост. Иван провалялся почти месяц, не вставая с постели. Мать ждала и надеялась, что он поднимется. Всю жизнь потом она благодарила Бога: из пятерых детей выжили только двое, и на том спасибо.
