Имя Сергея Васильевича Шервинского связано с целой эпохой русско-армянских литературных связей XX века. Поэт, филолог и переводчик
Имя Сергея Васильевича Шервинского связано с целой эпохой русско-армянских литературных связей XX века. Поэт, филолог и переводчик, он принадлежал к поколению русской интеллигенции, для которой обращение к армянской культуре стало не случайным интересом, а продолжительной внутренней работой.
В молодые годы Шервинский участвовал в подготовке знаменитой брюсовской антологии «Поэзия Армении с древнейших времён до наших дней». Работа над книгой стала его первым глубоким соприкосновением с армянской поэтической традицией. Через древние тексты, народные песни и средневековую поэзию перед ним открывался мир иной исторической памяти – суровой, героической и вместе с тем необыкновенно лиричной. С этого времени Армения прочно вошла в круг его научных и поэтических интересов.
Итогом многолетнего труда стала книга «От знакомства к родству», вышедшая в 1986 году, когда автору было девяносто четыре года. В неё вошли переводы армянской поэзии разных эпох – начиная с народного эпоса «Давид Сасунский», восходящего к средневековой устной традиции и впервые записанного во второй половине XIX века, – а также очерки, воспоминания и стихи, навеянные поездками по Армении.
Для Шервинского перевод не сводился к передаче смысла текста. Он стремился сохранить интонацию первоисточника – дыхание речи, её внутренний ритм, ощущение земли, из которой рождается слово. Потому в его переводах армянская поэзия звучит естественно и спокойно, без внешней стилизации, словно изначально существовала на русском языке.
Армения присутствует в книге и как личное переживание. В одном из стихотворений поэт вспоминает вечерний Ереван:
Если вечером взойдёшь на Норк
И помедлишь у оград булыжных,
Обеспечишь памяти восторг
Нескольких мгновений непостижных.
В золоте космической игры,
Над туманом стынущей пустыни
Араратов сдвоенных шатры
Станут вдруг, как синий кобальт, сини.
Эти строки рождаются из наблюдения – из конкретного места, света и воздуха. Городской склон Норка, вечерняя прозрачность неба, внезапно возникающий силуэт Арарата становятся частью личной памяти автора.
Книга Шервинского получила символическое название. За десятилетия работы с армянской поэзией первоначальное знакомство действительно переросло в чувство близости – редкое состояние культурного доверия, возникающее тогда, когда чужая литература перестаёт быть переводимой и начинает восприниматься как своя.